Музыкальный слух у детей: откуда он берётся?

Каждая культура может разработать свои собственные произвольные правила того, какая музыка звучит правильно, а какая - неправильно. Модная музыка в каждой стране будет зависеть от народного музыкального слуха. В мире искусства, шок от нового обычно исчезает быстро. Пикассо, признанный сейчас, «Улисс» Джеймса Джойса, который неохотно получает коленопреклонение. Но если сказать о музыке Арнольда Шенберга, можно услышать, как множество любителей музыки ворчат о «бесчестном мошенничестве». Атональные аккорды австрийского композитора, впервые раздавшиеся более века назад, до сих пор осуждаются как неестественные.

Музыкальные тона

Это отвращение оказало некоторую очевидную поддержку теорий, которые предполагают, что у людей есть врожденное предпочтение музыкальных тонов, которые удобно сочетаются вместе, такие как успокаивающие гармонии Моцарта. Но команда психологов из Университета Мельбурна, Австралия, во главе с Нилом МакЛачланом недавно пошли против этой идеи. Их данные подтверждают убеждение Шенберга, что каждая культура развивает собственные, а не общие правила для того, что звучит «правильно» и «неправильно». Команда показывает, что человеческие представления о «добре» и «зле» могут быть сдвинуты, по крайней мере, что касается западного музыкального вкуса, нужно только немного обучения.

Гармоничные аккорды

Тот факт, что так называемые гармоничные аккорды опускаются на человеческое ухо ровно, имеет глубокие корни. Пифагор утверждал, что наиболее совершенными гармониями являются те, в которых компонент тона имеет звуковую частоту, связанную простыми математическими способами. Музыкальный слух состоит из звуковой волны с определенной частотой - количеством акустических волн, возбуждаемых в секунду. Пифагор отметил, что комбинации, считающиеся приятными и согласными, имеют отношения частот, которые являются простыми, целыми числами - например, октава имеет соотношение 1:2.

Эффект шероховатости

Это, кажется, подразумевает, что музыка Моцарта просто наблюдает законы природы, продиктованные акустической физикой. Эта идея была уточнена в 19 веке, когда немецкий физиолог и физик Герман фон Гельмгольц принял во внимание тот факт, что музыкальные инструменты создают не «чистый» звук с одной частотой, а сложные ноты. В них «фундаментальные» частоты, которые регистрируют люди, дополняются целыми последовательностями обертонов, все из которых на целые числа кратны основной частоте.

Гельмгольц утверждал, что созвучие, приятное для музыкального слуха людей, зависит от того, насколько хорошо все эти обертоны сочетаются друг с другом за все ноты аккорда. Если два чистых тона с немного разными частотами играют вместе, их акустические волны интерферируют друг с другом, чтобы вызвать эффект, называемый «шероховатым». Гельмгольц разработал сумму шероховатостей для всех пар нот в западном масштабе. Таким образом, сочетание нот с большей шероховатостью приводят к большему чувству беспокойства, или диссонансу.

По всем этим и другим причинам, вопрос о том, является ли диссонанс врожденным или приобретенным по-прежнему горячо обсуждается. Один из ключевых вопросов - изменяется ли музыкальный слух человека по мере накопления опыта. МакЛачан и его коллеги подвергли эту идею тщательному тестированию. Использовав группу из 66 добровольцев с музыкальным образованием начиная с нулевого до полного, они разработали набор тестов, чтобы посмотреть на роли обертонов в стиле Гельмгольца, их соответствия, и на изменение человеческого музыкального слуха.

Выводы

Ученые пришли к выводу, что музыкальное обучение должно уменьшить чувство диссонанса, потому что оно обеспечивает более широкий и разнообразный спектр общих «аккордных шаблонов». Не музыканты теряют реальный смысл того, что правильно или неправильно, когда находятся на незнакомой гармонической территории, а несколько подготовленные музыканты разрабатывают жесткие различия правильно/неправильно, которое расслабляется с опытом. Это значит, что человек может научиться любить то, что сначала его раздражает. Данные исследования непременно вызовут больше дискуссий о том, почему люди находят некоторые песни менее приятным, чем другие, но можно быть уверенным, что это будет не последнее слово.